ВНИМАНИЕ! В браузере Internet Explorer сайт отображается некорректно, ведутся работы по обеспечению совместимости. Работы могут занять значительный период времени, рекомендуем использовать браузеры, поддерживающие современные web-стандарты: Mozilla Firefox, Google Chrome, Яндекс.Браузер, Оpera.

Георгий Победоносец из села Юраково

 

И его добрый ангел-хранитель и по совместительству супруга Анна

УХОДИЛ он на срочную двадцать первого января тысяча девятьсот сорок первого года. Стоял серый зимний морозный денек, тихий-тихий, так что печи села Юракова выстреливали в небо вместе с искрами белокипенные мягкие столбы дыма. Они как бы салютовали будущему солдату, провожая его на трудную – аж на целых пять с половиной лет! – ратную службу. И еще долго видел он, Егор Самогаев, и эти столбы, и церковь, которая хотя и была прикрыта по причине всеобщего атеизма, но все равно продолжала жить в камне сама по себе и радовать глаз.

Он, этот храм Петра и Павла, часто потом вспоминался солдату Самогаеву на той долгой-предолгой войне. А прошел воин и огонь, и воду, и медные трубы. Но недаром нарекли Самогаева в честь святого Георгия Победоносца: родился-то он аккурат шестого мая тысяча девятьсот двадцать первого года, поэтому и пуля ему была нипочем, и все испытания лихие Егор Самогаев выдержал… Хотя, если признаться, нет, пуля его брала. Первый раз – в самом начале войны. Но то было совсем легкое ранение, в плечо. И он, отлежав в госпитале каких-то полтора месяца, вернулся в строй. И опять принялся немецкого языка отлавливать. Служил-то в разведке. И под началом сержанта Самогаева было целое отделение – аж девять человек!

И они, эти девятеро крепких, смышленых ребят, ох и давали жару немцам! Об этом говорят и ордена: Красной Звезды, Великой Отечественной войны. Первый орден Егор Самогаев получил за то, что фаустика отловил.

ЕГОР

…Их батальон тогда в Латвии находился. Сидят, значит, себе наши офицеры в штабе, заседают, мыслят, как немца аккуратнее и без потерь взять, а тут вдруг – бах! – в окно влетает фаустпатрон, ломая все на своем пути. И, раза два перевернувшись, замирает у противоположной стены. Не разорвался!

Офицеры повыскакивали на улицу, а командир батальона, майор, не своим голосом орет:

– Самогаева ко мне! Немедля! Если что, из-под земли достать!

Достали. Не из-под земли – рядом оказался.

– Бери своих разведчиков, и отыщите мне этого фаустпатронщика. А то он всех нас здесь перебьет…

Ну, ясное дело, залегли солдатики, стали всматриваться в окружавшее их пространство. А оно на линии фронта, сами должны догадаться, какое. Развалины одни да воронки от снарядов. И вот в одной из воронок Егор Самогаев какое-то движение заметил. Глянул еще раз в бинокль. Точно он, фашист проклятый, со своим очередным фаустпатроном недоношенным! И все это за сто метров от их штаба!

Подползли, окружили. Хенде хох! По сопатке надавали, в штаб к майору привели. Тот взбеленился. Допрашивать стал. Немец буркалы свои вытаращил и ничегошеньки не говорит. Фашист, одним словом.

Майор вытащил пистолет:

– Режь ему уши! И нос тоже! А потом – расстрелять!!!

И отрезали бы, и расстреляли, да немец вдруг заюлил, запричитал свое, непонятное, стал даже ниже ростом, а потом, как елей, на душу знакомое выдал: Гитлер, мол, капут! И рассказал сразу все, что знал… За это и Красную Звезду потом дали нашему Георгию Победоносцу, а еще одному солдатику из их разведки – медаль «За отвагу».

Во второй раз Самогаев со своими ребятками аж целых девять человек из немецкого тыла приволок. Главное, спали немцы крепенько. Как будто у себя дома! Часовых аккуратненько наши разведчики сняли, ворвались в блиндаж и в одних кальсонах привели фашистов к себе в батальон. А всего, кстати, на счету Самогаева целых 18 «языков»! И вот уже вторая Красная Звезда засияла на гимнастерке русского солдата.

Хотя, если по правде, не за награды воевал наш Самогаев. Уж очень он не любил немца, который здорово напакостил на советской земле. Сож­женные деревни, повешенные мирные жители… А голод, нищета, беженцы? Неужто об этом когда-нибудь забудут люди?

И все бы ничего, да крепко ранило нашего солдата. Недалеко от Берлина. И в апреле 45-го, когда война должна была вот-вот кончиться. Они тогда лежали в каком-то лесу, в засаде, ожидая очередного «языка». Да, видно, чем-то выдали себя. Потому что немецкий снайпер саданул с дерева. И товарищ Самогаева, такой же разведчик, как и он, ткнулся в начинавшую цвести землю. Егор перекатился к нему, чтоб узнать, жив ли дружбан, как тут опять с дерева – щелк! Одну ногу Самогаеву разрывной пулей чуть ли совсем не отсекло, а от второй кусок лодыжки вырвало.

Год он тогда по госпиталям валялся. Так что война без него кончилась. Ну, правда, за Победу они спиртика медицинского выпили. Но Егору тогда, 9 мая, ни до чего было. Думал, ногу напрочь отхватят. Но хирург сжалился. Ногу кое-как собрал в одно целое и благословил на жизнь.

И по сей день живет наш Победоносец, и уже свой восемьдесят седьмой годок встречает Егор Павлович Самогаев. И 62 года – с костылями…

АННУШКА

Теплым мартовским днем голодного 1949 года со стороны Биркино показалась лошадь, запряженная в розвальни, на которых притулились молодица да мужик с бабой. То были Кузнецовы, которые везли свою старшую дочь Нюру – а всего в семье бегали по лавкам шестеро детишек – на выданье.

Егор Павлович к тому времени был женат, но уже считался холостым. А дело обстоя­ло так. Привез он себе кралю из Рязани, где долечивался в госпитале, расписался с ней, да не сложилось вот… Да так, что ни один нынешний бразильский сериал в подметки той первой женитьбе Самогаева не сгодится. Краля его бабой оказалась тертой. И уж насколько мудр да разворотлив был разведчик Самогаев, но тут влетел по полной программе. Даже коровку увела со двора у него та подруга. А еще целых двадцать лет платил он алименты чужому ребенку. Потому что законы были в ту пору такие: раз живешь с бабой, значит, твое дитя – и все тут!

Но Нюрку выдали за Егора не от хорошей жизни. Отдавали к богатому жениху, потому что семерых прокормить после войны – подвиг. А что про любовь, тут уж никого тоже в ту пору не спрашивали. И слезла Аннушка с саней, зашла в избу, присела на скамейку – и никаких тебе сил уже нетушки… Потом и свадебку сыграли быстренько… На столах – пышки да лепешки, картошка да капустка. И водочка. За самогон тогда крепко по одному месту вдаривали. Это сейчас пораспустился народ. Твори что хочешь, и никто ничего тебе не сделает.

ЖИЗНЬ

– И что, от той свадьбы толк-то какой был? – спросите, возможно, вы. Отвечаю со всей ответственностью: был и есть! Он у Самогаевых – в сыне Анатолии, дочерях Надежде и Нине. А также в четырех внучках и одном внуке.

А еще мы о самом главном позабыли: толк и в той, кто все эти годы, долгие, порой даже ненавистные, берег нашего Георгия Победоносца. Да, да, это мы про Аннушку! А она ведь еще работала в местной школе. И истопником, и сторожем, и уборщицей. Целых 50 лет. И за все про все у нее сейчас минимальная пенсия.

– А когда я на пенсию уходила, хоть бы кто какой бокал подарил! – Анна Николаевна, загорившись, присела рядом со мной на кухоньке. – Ну за что такая несправедливость, а?! Спасибо старику, его пенсия помогает, а то бы совсем худо было… Слушай, отец, а может, ты на старости лет найдешь сынка своей крали, которому алименты двадцать лет платил?!

Егор Павлович, надевавший в зале солдатский китель с оставшимися наградами – остальные пацаны на игрушки растаскали, незлобиво прикрикнул на супругу:

– Хватит тебе! Ее давно уже Господь наказал, приказав долго жить. Лучше расскажи, как нам Олег Иванович Сапов помогает.

– У-у, Сапову – спасибо! (Сапов – гендиректор ДПМК и руководитель местного хозяйства, где трудились и дети Самогаева – автор.) И дровишками подсобит, и по праздникам никогда не забывает. Вот в прошлом году на День Победы тысячу рублей дал.

Наконец Егор Павлович вышел к нам. Рукав кителя, в который он не мог попасть израненной рукой, так и болтался сзади. Анна Николаевна опять накинулась на деда:

– Сто раз говорила тебе: надень, как все, костюм! Нацепи на него свои побрякушки да и ходи себе… Не, обязательно давай ему китель!

– Молчи, женщина, если ничего в военном деле не понимаешь!

Мы вышли на улицу. Свежий ветер напрочь рвал тельняшку Самогаева, которая болталась на веревке посеред палисадника. А еще душу, унося куда-то далеко-далеко. От распахнутой настежь речной луговины веяло свежестью. Высоко-высоко летели журавли. Сияли купола юраковского храма, словно приветствуя единственного не только на это село, но и на четыре окрест­ных всего Молвинослободского округа нашего дорогого Георгия Победоносца.

И мне захотелось снять перед этим человеком свое кепи и низко-низко поклониться. За его Подвиг. И подвиг ангела-хранителя солдата – Аннушки. Что я и сделал.

А еще просто извинился. За то, что мало, ну очень мало мы их любим, лелеем, бываем у них! Что порой забываем, кто спас мир от фашизма. И вот уже шествуют эти самые фашисты по Эстонии. И пересматривают страницы истории в Польше… А мы помалкиваем, боясь, видно, испортить нервы соседу. И забывая порой своих Георгиев Победоносцев.

Прости нас, солдат!

Живите долго, Егор и Анна.

 

Юрий ХАРИН

На снимке: вот они, Самогаевы, во всей своей красе.

Фото автора