ВНИМАНИЕ! В браузере Internet Explorer сайт отображается некорректно, ведутся работы по обеспечению совместимости. Работы могут занять значительный период времени, рекомендуем использовать браузеры, поддерживающие современные web-стандарты: Mozilla Firefox, Google Chrome, Яндекс.Браузер, Оpera.

Аннушка и ее остановка по требованию

Испытание любовью

Аннушка перепеленала крошечную Зою, которая уже сладко посапывала и даже улыбалась чему-то своему во сне, глянула в окошко. Весна обычно приходит на Украину рано, но сегодняшняя была какой-то особенно дружной и неповторимой. Там, на просторе, вовсю бушевал май. Девятое число на календаре, а словно по требованию уставших от войны людей уже отцвели не то что черешни, даже яблони и груши. И даже пыль, которую по вечерам поднимало с большака жидковатое стадо вернувшихся коров, а сейчас промчавшийся мимо дома всадник, не могла скрыть яркую зелень молодых листьев сада.

Вот этот всадник да еще невесть откуда появившиеся люди и привлекли внимание Анны Гладких. Вернее, Анны Павловны Комягиной, уроженки села Новоселова нашего района, моряка Балтийского флота, но по семейным обстоятельствам демобилизованной и убывшей на малую родину супруга.

Испытание войной

С Тимофеем, бравым моряком, она познакомилась у себя на складе, когда отпускала продовольствие для кораблей, уходивших в далекое плавание. Несколько раз приходил он получать довольствие на целый экипаж. И так, слово за слово, сдружились. Бегали на танцы, когда война и время позволяли. А случалось это нечасто, потому что хоть и было начато освобождение Ленинграда от фашистской нечисти, но до окончательного прорыва блокады оставалось с год, а то и больше. И поэтому и вахту ей, молодой морячке из Кораблинского района, приходилось нести, и мертвых моряков в последний путь провожать. Это когда корабль возвращался из боевого рейда, а на борту 12, а то и больше хладных тел краснофлотцев.

На полуторках, а то когда и на подводах, подвозили девчата грубо обструганные, еще пахнувшие сосной гробы. Сказать, что были слезы, значит ничего не сказать. Все слезы высушила война, осталась лишь одна боль у сердца. И черная пустота, когда кажется, что вот еще миг, еще день, и с тобой тоже будут прощаться на пирсе друзья-товарищи.

Особенно ощущение такого страха приходило в ночные вахты, когда с винтовкой чуть ли не в два раза выше себя охраняла склады. Так и думалось, что вот подойдет кто-то незаметно сзади, тюкнет по голове – и пиши пропало. Или когда она вместе с другими стояла около окон своего штаба. Приказ один: если пускает немец зажигалки, то смотреть, куда они падают. Если на крышу их многоэтажного здания – немедленно затушить всеми подручными средствами. А ведь вместо зажигалки могла и бомба настоящая хлестануть.

Так и стояла она, девчушка 23 лет, у ночного окна и дрожала от страха. Но как-то разозлилась на себя: да что же это, в конце-концов, человек она или какая презренная тварь! И отбоялась!..

А судьба берегла нашу Аннушку. Видимо, потому, что на роду было написано у нее другое – быть любимой и любить. Жизнь любить, детей своих и тех, которых она учила и будет еще не один год учить в школе. А еще любила она до слез, до дрожи в душе родню свою. Их девять, братьев и сестер, Комягиных-то. Двоим пришлось повоевать. Ей, Аннушке, и Марии, которая тоже встречает свою 63 Победу. Остальные на войну не попали – возрастом не вышли.

Так вот, насчет любви. Приглянулся  ей справный хлопец Тимофей Гладких. И вскоре их расписали. По законам военного времени подпись под свидетельством мог поставить командир части. Так что поздравлял молодоженов капитан первого ранга, а еще подруги по кубрику…

Когда затяжелела, ее, ясное дело, демобилизовали. И отправилась она на родину Тимофея. Только на тебе – заковыка! У него, у бравого моряка, оказалась дома жена и дети Эх, кабы все знать наперед! Да и кто может осудить молодую девчонку, которая по-настоящему и жизни никакой не видала. Дом, Новоселовская школа, потом педтехникум. Только начала работать в Быковской, а затем в Ухорской школах, как Кораблинский военкомат прислал повестку – и на Ленинград! На Ладогу, в моряки и к морякам…

Жене Тимофея она сказала тихо и просто:

– Не беспокойтесь, милые вы мои! Я не буду вам мешать. Живите…

Устроилась на работу в детский дом, а вскорости и Зоя, боевая, смышленая, родилась. Случилось это 28 апреля 1945 года. А через 11 дней, на 9 мая, прискакал в их село на взмыленном коне тот самый всадник. И народ окружил его, жадно ловя каждое слово. И всадник, а это был председатель колхоза, сорвав взмокшую от пота фуражку и вытерев ею глаза – пот ли застилал в ту минуту очи, слезы ли, то нам теперь совершенно не ведомо, – еле переведя дыхание, выпалил:

– Бабоньки!.. Мужички вы мои!.. Радость-то какая! Разбили мы фрица, разбили! Так что войне – конец!

И забурлил народ, который уже и под немцем побывал, и многих своих на фронтах убиенными оставил. А ну целоваться, плясать да частушки выкрикивать!

А Аннушка, право, подумала, что это так люди радуются тому, что она Зоиньку родила. Потому что и от малых детей поотвыкло то украинское село. Больше повешенных да расстреленных за самую малую провинность видело…

Но почему люди не идут в мазанку к Аннушке? И она, распахнув слепенькое окошко, крикнула:

– Эй, соседи, что случилось?

Одна из баб, отделившись от толпы, зашла в светлицу к Аннушке:

– Да война кончилась!

И тут уж Аннушка, вначале дав волю слезам, закружила по комнатке в своем удивительном, ей одной известном танце. Да так смело и стремительно, что гостья не выдержала и укоризненно сказала:

– Да поосторожней ты. Неделя, как родила-то…

Кстати, не в нее ли такая плясунья дочка Зоя? Всю жизнь на сцене. И сейчас хоть не танцует, но своих воспитанниц к этому делу приучает. С гордостью сказала, а работает она в «Чебурашке», что ее детки завоевали первое место в младшей возрастной группе с танцем «Цветок востока». И было это на районном фестивале-конкурсе танца «Здравствуй, мир!»…

И пошло после той Победы отмерять версты время. Аннушка переехала в соседнее село, чтоб «родню» не видеть, стала работать в другом детдоме. Вот здесь-то познакомилась с фронтовиком Александром Жигаленко. Парень серьезный. Одним словом, танкист. С ним-то она и познала настоящую любовь. А потом они уехали в Кораблино, потому что ну никак не могла наша рязаночка украинскую мову освоить! А без нее там приходилось трудновато. Особенно ей, учительнице. Но случилось это уже когда Славик родился. Вернее, когда ему исполнилось 6 лет – в 1956 году.

А с ним тоже всякое было.

Испытание огнем

Вячеслав, в ту пору курсант Ярославского военного училища – бурлила, бурлила в нем кровь матери морячки и отца танкиста! – даже до сей поры не может остыть. Потому что по-прежнему Вячеслав Жигаленко, хотя уже и на группе и возраст к первой пятерке подбирается, тоскует о карьере военного, но все уже далеко позади…

Так вот, в тот день курсант второго курса военного училища Вячеслав Жигаленко собрался с друзьями на рыбалку. Летние каникулы давали ему такое право.

Сунулся к мотоциклу, а он не заводится – бензина нетушки! Так надо ж заправиться, благо бочка рядом.

Они пошли в сарай. По причине того, что стояла ночь, а еще пылал юношеский максимализм, когда, кажется, весь мир принадлежит тебе и ничего, во всяком случае с тобой, не случится, зажгли спичку и открутили пробку, чтоб посмотреть, есть ли этот самый бензинчик. Полыхнуло так, что мало не показалось. Друг, весь в огне, помчался к милицейскому пруду, а Вячеслав стал срывать с себя горящую одежду, так что выбежал на улицу в одних носках. Так, голышом, и явился домой. У него, как потом скажут врачи, было 46 процентов ожогов кожи.

Боли он не чувствовал, был в шоке. И потом целый месяц находился в коме. И весь этот месяц к нему регулярно ездила вся родня и в первую очередь мать. Она в ту пору вместе с дочерью вела 1 – 4 классы в Алешинской школе. Так вот, менялись сменами и ездили. Мать сидела долгими днями и ночами, смотрела на исхудавшее лицо сына и беззвучно плакала. Почему беззвучно? Да вдруг очнется Славик, а тут она со своими слезами! Нет, так не годится.

А еще и Анна Павловна, и Зоя, и родные дядьки Василий и Михаил Комягины регулярно сдавали кровь. Нужна была первая группа. И сдавали безропотно, с надеждой на чудо. Кстати, 36 литров крови, не считая плазмы, понадобилось Вячеславу. И еще шесть пересадок кожи. И еще опытный врач рязанского ожогового центра Юрий Храмов, чтобы через месяц вышел из комы курсант.

Первое, что он спросил, так это про друга, с которым на рыбалку собирался ехать. Друга к тому времени уже как четыре недели похоронили, поэтому отвечали, что тот находится в соседней палате…

А через два месяца Вячеслава комиссовали. И не стал он военным, но в душе он там, в армии, и готов хоть сейчас встать на защиту любимой Родины.

А мама с той поры стала совсем седой.

Испытание дорогой

День Победы в семье Комягиных – Гладких – Жигаленко – как хотите, так и называйте, никто не обидится, – отмечали всегда с размахом и весело. Имели полное право. Аннушка – морячка, Александр – бравый танкист, Зоя – дитя Победы, Славик тоже недалеко от этого дня ушел – ну подумаешь, четыре года разницы!

Зная о том, что в доме на Буденного, 38 гостей любят и привечают каждого, кто переступит порог, а еще для того, чтобы проведать Анну Павловну и узнать, как сейчас живется ветерану, и пришли мы к Комягиным – Гладких – Жигаленко.

Все были дома. Правда, не могли мы просто физически с Александром Ефимовичем встретиться, так как его уже 15 лет нет рядом с нами, а вот Анна Павловна, а также Вячеслав, который приехал из Рязани, и Зоя Тимофеевна – она работает в детсадике «Чебурашка» и каждый день здесь – сразу подключились к обстоятельному разговору. И посыпались воспоминания. И была перелопачена масса старых фотографий, которые, как машина времени, позволили нам заглянуть и в симпатичное детство, и в бесшабашную  юность, и в горячую зрелость. …Анна Павловна, когда учителем в Алешне работала, добиралась до места на чем придется. Правда, на мотоцикле ее сын возил иногда, но больше на попутках. И однажды, не выдержав, она села и написала письмо в Министерство путей сообщения. Мол, так и так, нельзя ли сделать остановку «работяги» – так тогда назывался пригородный поезд – на 282 километре? Это где с одной стороны – Алешня, а с другой – Копцево и Муратовка. И обосновала Анна Павловна свое заявление, указав, что легче будет до места добираться также и жителям Анновки, Николаевки, Мещерова… И, вы можете себе представить, сделали остановку 282 км! Для тех, кто не ездит на электричке, докладываем – это первая остановка на Рязань-матушку сразу же за Кораблином. Так что уж пора бы переименовывать этот самый 282-й на остановку имени Аннушки. Или на любую из трех ранее объявленных фамилий.

И вот, значит, сидим мы, беседуем. Анна Павловна, хоть и 89 лет 28 марта исполнилось, полна бодрости и оптимизма. Увлеченно рассказывала, как и что. Когда что-то подзабывала, дети – а у нее еще, кстати, 4 внука и 4 правнука – ей подсказывали. А так, конечно, все сама. И ходит тоже без помощи посторонней.

И вы знаете, что больше всего поразило в этой простой русской женщине из рязанской глубинки? Счастливое лицо и внутренняя теплота, особенно когда она вспоминала про Победу, про Ладогу и Ленинград. И сразу же при этом становилась на несколько десятков лет моложе, словно она снова там, в мае 1945-го… Но на дворе май 2008-го.

Мы вышли с Вячеславом на крылечко, у которого, кстати, две дверцы – одна к калитке, а вторая – в огородик, так что со всех сторон заходи, гость дорогой! Прощаясь, он сказал:

– Господи, как хорошо-то! Я вот утром вышел, петухи орут, куры кудахчут, птицы в небе поют. Люди мимо идут, улыбаются. Нет, в Рязани не так – за весь день услышишь осторожные шаги у лифта и – бух – вниз! Дверь – хлоп, и тишина, ты опять в клетке…

А может, поэтому и вернулась Анна Павловна после войны в Кораблино, чтобы тоже вот так чувствовать свою причастность к жизни на родной земле?

Да что там – может быть! Именно так оно и есть!

Юрий ХАРИН

 

 

На снимках: мать и сын; Зоя; звездочка на крыльце как память о былом.

Фото автора